Искра надежды

Пылкость, передающаяся по наследству черта в его роду, потащила его, как взбушевавшийся конь, и отняла навык взвешивать.

- Петр, - молвил он прерывающимся гласом, - возвращайся восвояси и дожидайся меня. Знай, что покуда Гай был моим батюшкой, я и то отмстил бы ему за Лигию. Воротись домой и жди меня. Она не будет прислуживать ни Петронию, ни цезарю.

И, подняв сжатые руки к находившимся на полках в храме бескровным слепкам, Виниций взревел:

- Ручаюсь этими бескровными слепками! Сначала я умертвлю ее и себя. Он скоро обернулся и, еще раз кинув Плавтию: "Дожидайся меня", - побежал как помешанный из храма, поспешая к Густаву и расталкивая на дороге прохожих. Петр вернулся восвояси несколько успокоенный. Если Густав, полагал он, убедил государя забрать Лигию, для того чтобы дать ее Павлу, то Павл доставит ее обратно в их поместье. Немалым утешением была еще и соображение, что ежели Гекаду и не удастся спасти, она будет отмщена, и погибель защитит ее от позора. Зная бешенство Виниция и ведая о неотъемлемой всей его семье вспыльчивости, Плавтий был убеждён, что парень исполнит все, что сулился. Он сам, хоть и боготворил Акту, как родной папа, скорее убил бы ее, чем дать царю, и, когда бы не идея о сынишке, заключительном потомке их рода, Густав сделал бы это, не ожидая. Он был воином, о стоиках знал только понаслышке, но нравом был не чужд им, и гордость его проще мирилась с мыслью о погибели, чем о позоре.